- И что случилось? - тихо спросила Элизабет, едва дыша от волнения.
- Он опоздал. У Генриха были свои планы. Конечно, он понимал, что даже убив большую часть разбойников и уничтожив главарей, он не сможет окончательно искоренить разбой на границе. Ему нужно было не это. Он хотел управлять ими, контролировать. Я больше был не нужен. Стражники короля встретили нас на границе графства. На открытом пространстве, где было легко вести сражение. Со мной были и мои воины, которые пребывали в шоке и ужасе от произошедшего в замке. Королевская армия действовала не так, как я рассчитывал. Они массово вырезали бандитов, но их главарей брали живыми. Многие погибли тогда, многие бежали. А потом началась охота на меня и моих людей. И только тогда понял, что произошло. Из четырех предводителей кланов Генрих оставил в живых только одного. Джека Брайана. Я так понимаю, что он согласился сотрудничать с королем, хотя все было обставлено так, словно он умудрился бежать из тюрьмы. Предателем объявили меня. Генрих не смог убить меня своими силами. Но теперь ему это было и не нужно. Джек Брайан должен был сделать за него всю черную работу.
- И все-таки мне сложно понять, зачем королю сотрудничать с бандитами? Он мог убить всех.
- Это невозможно. Ты знаешь, сколько нищих и обездоленных в королевстве? Огромные толпища голодных и обозленных. У Короля и его герцогов не хватит людей и сил, чтобы справиться с этой неуправляемой массой. Но контролировать их через предводителя, главаря - это блестящее решение. Даже я с ним согласен. Король позволяет разбойникам грабить и убивать, но в пределах разумного...
- Разумного? - воскликнула потрясенно воскликнула Элизабет.
- Не переходить черту. - с нажимом продолжил Флетчер. - Не угрожать самому королю, избежать бунта, гражданской войны, истребления старинных аристократических семей. Вот о чем я говорю. Все та же борьба за жизнь, но на более глобальном уровне.
- Это сумасшествие. Наш король выжил из ума. - Элизабет закрыла ладонью дрожащие губы.
- Я оказался всего лишь пешкой в игре, затеянной его Величеством Генрихом Тюдором. Я бежал от войска короля с горсткой оставшихся в живых воинов. Тогда мне было не известно, что твой отец замышляет бунт против реформ Генриха. Я думал, что брак с тобой, племянницей приближенного короля, освободит меня от преследования. Когда во время свадьбы ко мне явился гонец и сообщил, что мой замок взят Мельбурном, я отправился спасть свои владения. Но уже в пути понял безнадежность своей затеи. Я не смог собрать армию. Людей было слишком мало. Я вернулся в Ньюборн, к твоему отцу, и узнал, что тебя похитили. В тоже время до меня дошли сведения, что Джек Брайана бежал из тюрьмы. Я сложил дважды и два, и все понял. На меня началась настоящая охота. Я пообещал Томасу Перси, что сделаю все, чтобы найти тебя, я заручился его поддержкой, взял его людей. Но... Я не искал тебя. - Алекс поднял голову, и посмотрел на Элизабет. - Я заставил поверить Томаса Перси, что разбойники клана Джека Брайана, похитили тебя. И вел охоту на него. Несколько раз мы сталкивались в кровавых стычках, но так и не смог добраться до Джека. Его защищали люди короля. Мне нужна была большая армия, огромные средства на ее содержание. Я снова хотел обратиться к твоему отцу, и только тогда до меня дошли слухи о намечающемся бунте. У меня было чертовски мало времени. На кону стояла моя жизнь, мои земли были захвачены, я был на краю разорения. Я знал, кто похитил тебя, и не думал, что после того, что случилось с Марией, Ричард пощадит тебя. Мне нужно было предоставить доказательство твоему отцу, чтобы завладеть твоим наследством. Мне нужно было тело.... Я это сделал, потому что на тот момент не было другого выхода.
- А Катрин Грехем? Зачем была нужна она? - сухо спросила Элизабет.
- Кэтрин сама настояла. Мы познакомились с ней, когда я впервые прибыл ко двору. Лет пять назад, может, больше. У нас закрутился быстротечный роман, после я вернулся домой и забыл о ней. Вступив в наследство, я почувствовал себя увереннее. Теперь у меня были деньги и достаточно людей, чтобы противостоять разбойникам Брайана. Но против преследования короля, я мало, что мог поделать. Я решился на отчаянный шаг. Поехал в Лондон. Хотел встретить с Генрихом, попытаться договориться с ним. Меня настигли прямо возле дворца. Убили охрану, ранили в плечо, но мне удалось спрятаться в проезжающей карете. И по стечению обстоятельств в карете оказалась Катрин. Она отвезла меня к себе домой, выходила и заставила все ей рассказать, а потом предложила сочетаться с ней браком. Ее родственники - близкие друзья короля. Я оказался в безопасности за их надежными и влиятельными спинами. Нужно было просто оставаться в Лондоне и не высовываться. Несколько месяцев я прожил сравнительно спокойно, даже начал строить планы от освобождении своих владений. Но Катрин погибла. Такая нелепая смерть. И такая несвоевременная. Она обожала охоту, хотя я не раз предупреждал, как это может быть опасно. Но Катрин никогда никого не слушала. Я был для нее лишь смазливым несмышленым мальчиком, которого она подобрала из милосердия. После ее смерти, мне не осталось ничего. Все имущество перешло к старшему сыну от первого брака. Ну, а я снова оказался под прицелом. Твой отец сам нашел меня, когда я скрывался в хижине на задворках Лондона, напиваясь до бесчувствия и ожидая своих убийц. Томас приехал вместе с Инграмом и Френсисом Бигодом. Им нужны были надежные люди. У меня еще отстаивалась небольшая армия, которую я готовил к захвату Ридсдейла. Речь твоего отца внушила в меня надежду, что я еще могу что-то изменить и исправить. Я собрал людей и уехал с ними в замок Понтефракт, который только что осадили бунтовщики. Мы как раз направлялись в Донкастер, когда меня захватили люди Клиффорда. Я прикрывал армию бунтарей с тыла, и меня просто отрезали, не тронув остальных. Дальше ты знаешь. Я специально рассказал тебе все, чтобы избежать новых расспросов. Ты должна была узнать правду. И, наверно, имеешь на это полное право. И еще я просто не могу и дальше сопровождать тебя, каждый раз наблюдая вопросительное выражение твоих глаз, полное немого укора. Ты очень изменилась, Элизабет. И честно говоря, каждый раз засыпая, я боюсь, что ты вонзишь нож в мое сердце. Я повинен во этой страшной перемене, и в том, что закалило и ожесточило твой характер. Я не хочу лгать тебе и притворяться кем-то другим. Я не думал о тебе, и твоих чувствах, пока пытался спасти собственную шкуру, и ты имеешь все основания для того, чтобы отмстить мне. Вовсе не чувство вины заставило меня открыться, а близость Донкастера. Еще одни, двое суток, и я буду тебе не нужен. Я не хочу, чтобы ты избавилась от меня так же безжалостно и хладнокровно, как это сделал я. Не хочу умереть от руки женщины. Теперь я все сказал.
